Казалось, после третьего фильма Pixar поставила идеальную точку. После четвертого Вуди вроде бы окончательно ушел в новую жизнь. Но студия снова вернула игрушки на экран, и на этот раз столкнула их не с переездом, потерей хозяина или страхом быть забытыми, а с планшетом.
В этом и есть главная интрига пятой части. Вопрос звучит жестче, Чем «какие герои вернутся, а какие нет», а в принципе – зачем этой истории еще одно продолжение? Для франшизы, которая всегда держалась на взрослении, прощании и боли от того, что детство заканчивается, это почти опасная территория.
Для Вуди, Базза, Джесси и остальных это не просто новый соперник, но и знак времени: теперь ребенок забывает игрушки не потому, что он вырос, а потому что экран манит его куда сильнее.
И вот в этом плане новая «История игрушек» целится не столько в детей, сколько во взрослых. Многие, кто смотрел первый фильм в 90-е, сегодня сами родители, и для них это личная боль: гаджеты вытесняют любые другие развлечения, угрожая воображению ребёнка и формируя пресловутое клиповое мышление.
В центре истории оказывается Бонни: девочка чувствует давление сверстниц из танцевального класса и тянется к Lilypad, чтобы вписаться в компанию. Для её любимицы Джесси это становится особенно болезненным испытанием. Она помогает Бонни, но одновременно пытается понять, где ее собственное место в современном мире.
Первые рецензии критиков в целом хвалят эмоциональность и актуальность фильма, но с осторожными оговорками. Некоторые считают, что Pixar слишком бережно обращается с наследием серии и не всегда идет на риск. Для пятой части это понятная ловушка. Слишком смело – обвинят в эксплуатации ностальгии. Слишком осторожно – спросят, зачем было возвращаться. Но главный интерес к пятой части все же не в том, сколько знакомых игрушек вернется. Важно другое: сможет ли Pixar снова сказать о детстве так, чтобы взрослые почувствовали легкий укол ностальгии, вспомнили собственную комнату, свои коробки с игрушками и тот момент, когда они поняли, что детство закончилось.
